Она смутно помнила свое детство. Были небольшие листы, временами всплывавшие в памяти. Не имевшие никакой связи между собой, они не поясняли, а, лишь, окутывали прошлое вязкой темнотой. Бывали и сны. Удивительно яркие, цветные. В этих снах она видела лишь абстрактные картины. Ярко-зеленая сочность луговой травы. Душистость и колючесть сена. Кристально чистое, голубое небо. И еще глаза. Яркие, задорные, карие, с бесовской искоркой. Глаза неведомого существа, постоянно кормившего ее, ухаживавшего за ней. И лишь бы вспомнить лицо. Но нет. Были одни глаза.

И с каждым тревожным сном, в перерывах между жестокой реальностью, эти глаза выцветали. Становились блеклее. Окутывались пеленой. Вокруг глаз растягивались узкие морщинки. Один лишь блеск, не поддавался напору времени. Все тот же задорный, и, немного печальный.

А однажды ночью, когда выпал первый снег, эти глаза закрылись. И больше никогда не посещали ее в сновидениях.